Кто и для чего стимулирует беременность у подростков? (видео)
Беременным школьницам будут платить в 40 регионах России. Одновременно власти регулярно советуют россиянкам рожать до 25 лет и проводят в школах лекции о вреде абортов.
Нововведение вызвало шквал возмущения в обществе.
В Госдуме одни депутаты одобрили инициативу, другие — назвали «трагедией» рождение детей школьницами. По словам депутата Ксении Горячевой, выплаты школьницам за рождение ребенка могут нормализовать раннюю беременность.
«Когда ребенок рожает — это трагедия, а не героизм. Помощь должна быть психологической и социальной, а не финансовой. Нельзя отправлять сигнал: «Забеременела — получи деньги»», подчеркнула она.
«Меня, многих коллег, единомышленников, родителей и самих подростков тревожат не только сами эти идеи, но и то, как они подаются. Криво, топорно, отпугивающе от самой идеи семьи. Подобные меры выглядят не как забота, а как неуважение — и к людям, и к самой идее семьи, и к будущему страны.
Семья — это выбор. Сознательный, зрелый, обдуманный, по любви, и желательно на всю жизнь. Давайте не использовать детскую наивность как способ поправить демографическую статистику».
Что говорит статистика
Марина Масленникова, экс-прокурор и правозащитник:
Выплаты 150 тысяч рублей школьницам будут осуществляться только при условии постановки на учёт в женской консультации после наступления 12 недель беременности, но ДО рождения ребёнка. При обращении после рождения в выплате будет отказано.
При этом академ отпуск не мешает выплатам.
11 февраля Минтруд выпустил соответствующий приказ и рекомендовал принять такую норму всем регионам.
Предполагается, что это сократит число абортов.
На самом деле число абортов в этом возрасте ничтожно и сокращается. Основное число абортов приходится на замужних женщин в возрасте 25-35, уже имеющих детей, и тоже быстро сокращается за исключением 2022 года, когда была пауза из-за начала войны.
С 1988 года число абортов сократилось в 15-20 раз.
Подростки в России делают аборты редко, реже, чем даже в ряде стран Запада (Швеция, США, Великобритания), где абортов никогда не было много.
Запреты абортов рождаемость не поднимают, а скорее снижают.
Попытки омоложения рождаемости ещё нигде не сработали.
Попытки стимулирования рождаемости первенцев ещё нигде не сработали.
Повысить рождаемость гораздо проще, чем омолодить её.
Самая большая проблема в России с рождаемостью — вторых детей.
Самый большой потенциал увеличения (пока ещё) — у женщин 35+ и 30+, но скоро это закончится, ибо их станет гораздо меньше.
Если российские студентки рожают около 0,5% всех детей, то школьницы — менее 0,2%.
В 2024 у девочек и девушек в РФ в возрасте до 17 лет родилось 3365 детей, или 0,28%, а в Брянской области — 24, или 0,33%.
В 2019 ситуация была почти такой же: 0,28% и 0,30% соответственно.
Но среди родивших до 17 школьницы составляют меньшинство, ибо в таком возрасте в основном рожают цыгане, курды, езиды и другие нацменьшинства, которые забирают своих девочек из школ уже после 8-9 класса.
То есть мера штучная, символическая, денег потребуется совсем мало.
Демография тут ни при чём, только сплошная дискредитация пронатализма (политики поощрения роста рождаемости в обществе) и даже обычного здравого смысла.
Тем не менее по рекомендациям Минтруда выплаты беременным школьницам ввели уже в 41 регионе.
Кто за этим стоит
Новость о том, что в Кузбассе беременные школьницы получат 100 тысяч рублей, а схожие меры уже действуют в Орловской и Брянской областях, звучит как громкий заголовок, который прокремлёвские каналы мусолят уже месяц. На поверхности это выглядит как забота о демографии, поддержка молодых матерей, борьба с вымиранием регионов. Но прячется за всем этим нечто другое — не помощь, а холодный расчёт, который в российской реальности превращается в мрачный конвейер.
Представьте девочек 15–17 лет из неблагополучных семей Кузбасса — региона, где угольные шахты давно не спасают от бедности, а алкоголизм и наркомания стали частью пейзажа. Это не благополучные школьницы из семей среднего класса, мечтающие о материнстве. Это те, у кого дома пустой холодильник, пьяные родители и никаких перспектив. Для них 100 тысяч — это не просто деньги, а мираж спасения. Они беременеют, возможно, даже намеренно, чтобы схватить этот куш. Но что дальше?
Эти девочки не готовы растить детей. Они сами ещё дети, без образования, без работы, часто с зависимостями, унаследованными от среды. Деньги приходят после родов, и …они тут же утекают — на водку, на дозу, на долги или просто на еду, пока всё не кончится. Ребёнок в таких условиях — лишний рот, обуза. И тут начинаются развилки. Одни сдадут младенца в детдом сами — «зачем он мне, я своё получила». Другие попробуют оставить, но тут же придут органы опеки. В Кузбассе, как и везде в России, опека работает как машина: нет работы, нет жилья, мать пьёт или несовершеннолетняя — ребёнка забирают. Это не спасение, а система, отлаженная годами.
А теперь — поворот, быть может для кого то неожиданный.
Изъятые дети не просто растворяются в детдомах. Но уже известна практика, где дети уходят на продажу через такие структуры как «агентство Надежды Фратти». Это структура, связанная с католическими фондами или НКО, которые официально «спасают сирот», а на деле переправляют детей за границу за большие деньги.
Ватикан тут — идеальный фасад. Кто проверит церковь? Кто обвинит её в торговле? Таким образом, дети из Кузбасса, изъятые у школьниц, попадают в детдома, а оттуда — в руки посредников.
В этом слуае, выплаты — это не поддержка демографии, а приманка. Беременность стимулируют деньгами, дети изымаются, а потом через теневые каналы уходят в руки тех, кто платит больше. 100 тысяч рублей для школьницы — копейки по сравнению с тем, сколько стоит ребёнок на чёрном рынке, особенно если его «упаковать» как сироту для богатых семей в Европе.
Почему Кузбасс, Орловская и Брянская области? Это не случайный выбор. Это депрессивные регионы, где бедность и маргинальность — норма. Там проще всего запустить такой эксперимент: никто не заметит, как дети исчезают из системы. Прокремлёвские каналы кричат об этом месяц не для того, чтобы помочь, а чтобы заглушить суть. Пока народ спорит, морально это или нет, схема крутится в тени. Ничего личного, это не забота, а бизнес — циничный, безжалостный, где школьницы — расходный материал, а их дети — валюта.
